Леопольд Бильский смотрел на чемоданы в прихожей и думал, что Кашубия — это не пауза в карьере, а её тихий приговор. В большом городе он привык к шуму, к напряжённому ритму, к тому, что каждый день подкидывает новые загадки. Здесь же улицы будто замерли: редкие машины, запах мокрого дерева, тишина, в которой слышно, как скрипит собственный шаг. Но спокойствие оказалось маской. Через неделю после переезда исчез мальчик — тихий, незаметный, из тех, кого редко замечают, пока не станет поздно. Бильский взялся за дело почти машинально, по инерции, но уже на третий день наткнулся на деталь, от которой по спине пробежал холодок: почерк преступления будто повторял линии старого дела — того самого, что два года назад так и осталось без развязки. Теперь прошлое стучалось в дверь, требуя ответа, и Бильский понимал: тишина этого городка — лишь затишье перед бурей.
Отзывы (0)